Если ветрено будет,
И будет тоскливо;
Если дальше шагать
Не отыщется сил,
Остановишься ты,
Руки раскинешь,
И воскликнешь:
«Мне мир этот
Больше не мил!»
Не кори — не вини
Глубокое небо:
Радость вычерпал ты,
И, наверно, до дна;
Остается уйти,
Где ни разу ты не был,
В ту страну, что с земли
Никому не видна.
Не по воле своей,
А по воле Всевышнего,
Нашу землю оставь,
Не крича, не трубя;
Но весна будет здесь,
И цвести будет вишня,
Будет радость и смех,
Но уже без тебя.
* * *
Время радости и восторгов
Постепенно сходит на нет;
Разъезжаются лучшие гости,
Заметается пылью след.
Остается синее небо,
Остаются бусины звезд.
Торжествует всегда неизвестное,
С чем нам встретиться не привелось.
* * *
Опять простучал состав,
И скрылся в осенней ночи;
Одна только морось осталась
Без мотылька свечи.
И будет дремать до утра
Это безлюдие ночи -
Среди луговых трав,
Средь этих болотных кочек.
* * *
Казалось — это не про нас,
Казалось жизнь куда длиннее,
И много ярких красок с нею —
Никем не считанный запас.
Жизнь коротка — когда легка,
А не легка когда — длиннее;
А время царствует над нею —
Дни - превращая в облака.
* * *
Летят куда-то облака;
Они, конечно же, растают,
Я провожаю эту стаю,
И вслед им тянется рука.
И я в неведомое тож
Однажды улечу с рассветом,
И лучше если б было лето,
Цвели чтоб васильки и рожь.
* * *
Манят далекие звезды
Ясной ночной порой, —
Взгляд свой невольно возносишь
На драгоценный рой;
Играют они, как на сцене —
Меняют свой цвет живой,
И не дано драгоценности
Этой коснуться рукой.
* * *
Уже не сладка и малина,
И утро не дарит восторг;
Неужто настолько остыл я,
И с красотою расторг?
Неужто до самого края
Идти мне по серой тропе?
Птиц последняя стая
Растаяла в высоте?
* * *
Молодость — это ветер,
Которому чужд покой,
Рвущий, ломающий ветви;
Да, он всегда был такой.
Старость — замшелый камень,
У трав, у воды в плену, —
Он торопиться не станет,
Куда торопиться ему?
* * *
Не одни сорняки насеялись,
Не один торжествует бурьян,
Не всегда солнце немилосердно,
И мороз не всегда грубиян.
Ни к чему привыкать плакать,
В яму громкой тоски влезать...
Не придумано вечного мрака,
Как подсказывают глаза.
* * *
Не заглянуть в зазвездие,
В этот неведомый свет,
Там только для глаз бездна,
Где ничего нет.
Закрыты тяжёлые двери.
Предположений бред.
Лишь остается верить
В зазвездия бессмертный свет.
* * *
Нет, никогда не поздно
К небу поднять глаза,
Нет, никогда не поздно
Эти слова сказать:
«Боже, я грешен, знаю,
Отдан был телу елей;
Коснуться я недостоин
Края одежды Твоей.
Только одно утешает,
Прежде уйти ко дну,
Прежде, чем с грязью смешаюсь,
Хоть раз на Тебя взгляну».
* * *
Не вырастить веселых строк, —
Не росы по утрам, а иней;
Не теплый вечер — мутно-синий,
Заката не горит платок.
Всепоглощающая грусть
Однажды будет повсеместной,
А далее конец известный:
Конец дороги, берег крут.
Прочитано 10233 раза. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
К Богу - как к Отцу. - Тамара Локшина Мой отец никогда не держал меня на руках, мне не знакома отцовская любовь и ласка, безразличие и укоры были моими постоянными спутниками детства. Для него я всегда была ребенком второго сорта, только потому, что родилась девчонкой (к моим братьям он относился совершенно по-другому). Эту неприязнь я чувствовала всем своим существом. Когда я вышла замуж, он иногда навещал нас и то-ли из чувства вины, то-ли еще по какой-то причине приносил конфеты... мне хотелось прижаться к нему, ведь он был моим отцом, но где-то внутри я отмечала для себя, что по прежнему боюсь его. Во мне был невосполнимый вакуум желания близких взаимоотношений но между нами по прежнему стояла какая-то непреодолимая стена. Я верю, что Бог расплавит его сердце, ведь он страдает от этого не меньше чем я, может быть даже не понимая этого.
Я безмерно благодарна Богу за то, что Он стал моим Отцом и восполнил во мне эту утрату.
